— Ого, ну а это, конечно, Тимоти?

— Что?..

Ледяная ладонь сжимает его руку, длинное, заросшее лицо склоняется над ним.

— Славный, славный паренек, — говорит незнакомец.

— Тимоти, — это уже мама, — Тимоти, это дядя Ясон.

— Здравствуйте, дядя Ясон.

— А это… — Мама увела от него дядю Ясона. А тот оглянулся на Тимоти поверх наброшенного на плечи плаща и подмигнул.

Тимоти остался один.

Откуда-то издалека, из-за горящих во тьме черных свечей, послышался высокий звонкий голос — Элен.

— …А вот мои братики — они действительно умные. Угадайте, чем они занимаются, тетя Моргиана!

— Куда мне угадать.

— Они держат похоронное бюро в городе!

— Что?! — и изумленный вздох.

— Представьте себе! — и пронзительный смех. — Разве это не здорово?

Тимоти стоял совершенно неподвижно. Смех затих.

— Они привозят еду для мамы, папы и всех нас, — продолжила Лаура за сестру. — Кроме, конечно, Тимоти…

Неловкая пауза. Голос дяди Ясона:

— Ну? Говори уж. Что такое насчет Тимоти?

— Ох, Лаура, твой язык… — вздохнула мама. Лауре пришлось продолжить. Тимоти зажмурился.

— Тимоти не… ну… он не любит кровь. Он у нас неженка.

— Он еще научится, — поспешно сказала мама и повторила уже более твердо: — Он научится. Он мой сын — он научится. Ему еще только четырнадцать лет!

— Я вырос на этой пище. — Голос дяди Ясона отдавался по комнатам, ветер за окном играл на ветвях деревьев, как на струнах арфы; дождик простучал в окно — «вы-рос-на-э-той-пище…» — и исчез. Тимоти прикусил губу и открыл глаза.

— Я сама виновата, — теперь мама вела их в кухню. — Я пыталась его заставить. А разве можно насильно кормить детей — их стошнит, и они навсегда потеряют вкус к этой еде. А Бион, например, только в тринадцать лет…

— Понимаю… — пробурчал дядя Ясон. — Конечно, Тимоти поправится…